"Когда человек узнает, что движет звёздами, Сфинкс засмеётся и жизнь на Земле иссякнет" (иероглифическая надпись на скале храма Абу-Симбел, Египет, 1260 г. до н.э.), "Любовь, что движет солнце и светила" (Данте Алигьери, "Божественная комедия"), "Радуйтесь тому, что имена ваши записаны на небесах" (Лука, 10:20); "Число душ в Космосе равно числу звезд и распределено по одной на каждой звезде" (Платон, "Тимей", 41е); "У каждого в глазах своя звезда" (Хафиз Ширази); "- Хотел бы я знать, зачем звёзды светятся... - Наверное, затем, чтобы рано или поздно каждый мог вновь отыскать свою" (Антуан де Сент-Экзюпери, "Маленький принц"); "Зачем рыдать под звездой, которую всё равно не снять с неба? Она совершит начертанный ей путь. А ты совершай свой" (Иван Ефремов, "Таис Афинская").

пятница, 13 марта 2015 г.

Серебряная пряжка Асмодея

(с) Вия Инфернали / Гилель Элохим

Мы не можем не воевать за
Наши Идеалы, имея оружие.

Архиизверг Ада

Мы молчать заставим вас,
Слуги идолов презренных.
Потому что был Приказ
Архитектора Вселенной.

Quis ut Deus

Глава I

Темнело. Высокий Замок был окутан густым туманом. Над древним городом Львовом сгущались тучи, и сначала редкий дождь все более усиливался. На «жабе», как местные ласково кличут эту площадь, возле памятника Тарасу Шевченко тусовались под зонтами несколько десятков  старых националистов, которые отчаянно косили под ветеранов УПА, хотя в те годы были еще детьми, да и про Бандеру иные из них первый раз услышали только в середине 80-х. В любом случае, они строили из себя настоящих героев, продавая друг другу (потому как больше никому эта макулатура была даром не нужна) свои малотиражные газетки по гривне за штуку.
Со стороны Рынка запыхавшись и застревая почти на каждом шагу высокими каблуками новых итальянских сапог в старых камнях львовской брукивки, бежала женщина на вид лет 30, без зонта и в настежь расстегнутой куртке. «Старые пердуны»,- подумала бы Катарина (а именно так звали эту пани) морщась брезгливо и продираясь через толпу националистов, будь это хоть днем раньше. Но сейчас ей было совсем не до этого. Она была похожа на комок нервов. Не обращая внимания на окружающих и наступив своим каблуком прямо на мозоль одному из национально свидомых завсегдатаев «жабы», отчего он гулко завыл и заорал на всю площадь: «курва-мати», Катарина преодолела, наконец, патриотический заград-отряд и резким движением выкинув вперед руку, (чуть ли на салютуя в нацистском приветствии), поймала такси. Когда она, наконец, запрыгнула на переднее сиденье, она тяжело отдышалась и, протянув водителю вместо 50 - 100 гривен назвала адрес. Она с каким-то необычным болезненным оживлением смотрела в окно, словно продираясь хищным взглядом сквозь дождь. Она словно боялась, что от нее ускользнет то, что она обрела так неожиданно и такими неимоверными трудами.

Нет, Катарина  не была нацисткой, она дико обожала нацистскую символику и антураж, но в истории Рейха ее единственно привлекали горящие печи крематориев, сведения о которых были явно преувеличены победителями. От немецкой идеологии времен Гитлера она была весьма далека, особенно она не любила ее за почтение к семье, браку, материнству. Она называла все эти социальные институты ублюдством, а детей - кусками дерма, вылезшими из тупых дегенераток. Напротив, дымящиеся печи, заходящиеся в крике горящие заживо люди и их обгорающие тела вызывали у нее приступы необузданного вожделения, на грани оргазма. Вот и теперь сидя в такси, Катарина ехидно улыбалась, представляя маленький сожженный трупик младенца. Она люто ненавидела детей. Она ненавидела все органы, связанные с деторождением. Ей часто снился отрезанный фаллос ее партнера, лежащий на алтаре.
Катарина считала себя сатанисткой. Ненависть к любым формам продолжения жизни выводилась из ее понимания магии.
Поэтому Катарина почти никогда не позволяла своему сожителю касаться ее влагалища. Она повторяла, что так могут трахаться только свиньи. Зато от анального секса она сходила с ума. Фантазируя на эту тему, она представляла себя юным арабским мальчиком-евнухом, которому с детства была определена судьба надзирателя в гареме, и которого увидел Великий Визирь, пока он купался в реке. Она была уверена, что в тело Великого Визиря во время акта анального секса входил сам Сатана. На самом же деле, не было рядом с ней никакого Визиря, и Сатаны тоже не было, зато был ее сожитель, страстно желавший иметь ребенка и никогда не смевший сказать ей об этом прямо. Но арабский мальчик иногда появлялся на ее масляных полотнах, которые она выставляла в львовских галереях, и его черты лица поразительно были с нею схожи. Катарина была худощавой брюнеткой с короткой стрижкой, ее тело было иссушено постоянным курением марихуаны.
Катарина люто ненавидела чужую жизнь, и в то же время страстно любила свою. Сначала она мечтала быть вечно юной девочкой в объятиях древнего Дьявола. Для этого ей нужна была свежая кровь. Она одно время считала себя вампиршей и поклонялась Лилит, как Царице вампиров. Но Царица любила трахаться во влагалище и советовала это всем своим почитательницам, а Катарина это дело ненавидела. Поэтому, в итоге, она не поладила с Царицей, и ее воспаленное сознание стало рисовать в парах марихуаны смутные очертания совсем другого культа. Там был только дым, бесконечный дым костров и горящая плоть. Настоящая Геенна Огненная. Потом сквозь пламя Геенны начали проступать контуры идола – это был гигантский медный антропоморфный бык, под руками которого непрерывно горел огонь, а вокруг стоял душераздирающий стон и терпкий едкий запах паленой плоти. Жрецы медного быка отчаянно стегали себя плетьми и жгли себя раскаленным железом у его ног, а на медных руках быка горели беспомощные младенцы – первенцы, приносимые быку в качестве подношения. Коль скоро дети были излюбленными жертвами идола, тогда становится понятным, почему были умерщвлены все египетские первенцы – это была жертва за Исход из Египта, и почему Царь Ирод приказал вырезать всех младенцев в Назарете. Он вовсе не пытался убить новорожденного машиаха, напротив, таким образом, принес благодарственную жертву. А вот кому – большой вопрос. Катарина считала, что Владыке Ада. Она была уверена, что настоящее имя Сатаны – Баал-Молох, и что сожженная плоть - его любимое лакомство. Утвердившись в этом культе, Катарина решила принести Молоху в жертву свое сердце и в определенную, заранее обговоренную с наставником дату, она сделала татуировку на груди, содержащую знак Молоха.
Такси подпрыгивало на растрескавшемся асфальте давно не ремонтированной проезжей полосы, татуировка, как будто только что выбитая, ныла и грела на груди Катарины, сердце выскакивало из груди, кровь стучала в висках.
Такси свернуло с дороги во двор. Катарина легко выскочила из такси и бросилась бегом к кирпичному зданию. Там находилась ее мастерская. Она едва на упала почти на самом пороге, когда дверь отворилась, и навстречу выглянул высокий мужчина плотного телосложения, боязливо оглядываясь по сторонам. Мужчина быстро махнул рукой Катарине, и она рванула вперед, так что от модельных сапог, созданных для паркетов модных салонов, и не выдержавших покрытия львовских улиц, отскочила набойка. Но Катарине было плевать. Она бросилась внутрь мастерской и как вкопанная застыла перед свертком, закутанным в шерстяное одеяло. Из свертка, хлопая длинными ресницами над огромными синими глазами, на нее смотрел младенец. На вид ему было не больше полугода.
«Yes», - закричала Катарина, сжимая до боли кулаки, так что ее длинные ногти возились ей в ладони. Она повернулась и, задыхаясь от радости, бросилась на шею растерянному сожителю. Но он не спешил делить ее радость, он, напротив, был, как-то чересчур угрюм и мрачен. Но Катарина этого не замечала.
-Ты колол ему то, что я просила?- воскликнула Катарина, вопросительно уставившись на сожителя.
-Нет, он был все время спокоен, да и не подал голоса ни разу.
-Ну и что? Нужно было колоть,- гневно воскликнула Катарина.
-Он мог не выжить. Тебе это надо? – недовольно ответил Петро.
-Я точно рассчитала дозу.
-Ты понимаешь в фармацевтике не больше, чем я в твоих паломничествах,- ответил Петро.
-Ну-ну, кто фотографировал меня на ритуале последний раз?- усмехнулась Катарина.
-Я запеленал его в чистую пеленку и накормил молочной смесью,- пряча глаза, признался Петро.
-Что ты сказал?
Катарина залепила ему звонкую пощечину.
-Я же просила тебя не кормить этого ублюдка. Жертв не принято кормить.
Петро пожал плечами.
-Где будешь жечь?
-Как всегда - в горах.
Катарина всегда старалась выглядеть значительнее, чем есть в собственных глазах. Но она лукавила - прежде она сжигала в горах живьем только птиц.
-Смысл тогда был вести его из-под Червонограда?- прищурился Петро.
Катарина задумалась. Наконец, она недовольно покачала головой.
-Намекнул бы сразу, я бы примчалась на ближайшем автобусе.
-Я опасался прослушки.
-Кому мы нужны,- рассмеялась Катарина. - Мы ж не депутаты, чтобы нас слушали.
-Мы сатанисты, значит, опасны для общества.
-Ты меня смешишь. Во Львове всем на всех положить.
-В России приняли закон против сатанизма, скоро и у нас примут,- оправдывался Петро.
-Не против сатанизма, а об оскорблении чувств верующих. А что, если этот вонючий кусок оскорбляет мои чувства, - закричала Катарина, указывая пальцем на ребенка.
Но Петро собрав остаток мужества, схватил ее и тряхнул за плечи:
-Еще не время, Катарина, Дождись хотя  бы полуночи.


Глава II

В это время, не помня себя от горя, под холодным дождем у стен Львовской ратуши рыдала Леся – несчастная мать малыша. Ее уже прогнали из отделения милиции, грубо отчитав в халатности к ребенку и велев приходить завтра. Но проходя мимо ратуши, она отчего-то подумала, что хоть здесь дежурный примет ее прошение.
Дверь отворилась и к ней вышли два сотрудника СБУ в штатском.
- Но ведь еще не прошло даже суток,- строго сказал один из них, выслушав ее историю.
-Но он же совсем маленький.
-Вы его кормили сами?
-Нет, коровье молоко разводила с сахаром,- со стыдом пряча глаза, сказала Леся.
Леся спивалась. Она не могла оторваться от горилки. И хотя с момента пропажи сына она не выпила ни грамма, на ее лице все ее отражались прежние посиделки с соседками.
Леся и Евген поженились, будучи на 5 курсе Львовской Политехники. Первое время молодые инженеры учились в маленькой комнатушке на окраине города. Они не смогли устроиться на работу по специальности и занимались подработками, не самыми подходящими для квалифицированных инженеров. Леся работала в официанткой в пиццерии, а Евген ремонтировал машины в автомобильной мастерской. Но вскоре, Евген встретил своего давнего друга, который хвастался своими большими заработками на стройке в Сургуте. Холодный климат не испугал Евгена, и он отправился попытать счастья на ту же стройку.  Леся увидела Евгена лишь год спустя, Евген столь удачно устроился, что вернулся набирать свою строительную бригаду. С Лесей они провели несколько ночей. Потом Евген уехал со своими новыми работниками и пропал. Леся долго не получала от него вестей. Потом он позвонил ей и сказал, что все кончено между ними, потому как он нашел другую женщину и когда в следующий раз будет во Львове – они смогут оформить развод. Леся сильно переживала первое время. По утрам ее начало тошнить. О своей беременности она узнала только на четвертом месяце. Леся не знала новый номер Евгена. Знала только номер его друга. Но она не стала звонить. Решила, что справится одна. Она работала в пиццерии почти до конца беременности, а рожать уехала в свое родное село недалеко от польско-украинской границы. Там же она и осталась. Пособие на ребенка оказалось столь мизерным, что Леси пришлось идти работать дояркой, а с ребенком она оставляла безработную соседку, у которой муж тоже был на заработках, но исправно высылал ей деньги на детей. Соседка любила выпить горилки. По вечерам они с Лесей устраивали посиделки и обсуждали свою совсем унылую и грустную жизнь за граненными стаканами и простой закуской.
Павло был наркоторговцем. Он иногда наведовался в родное село к своим престарелым родителям, чтобы оставить им денег и помочь по хозяйству. Он иногда оставался ночевать у Лесиной соседки, которая уже 3 года не видела мужа. Павло был хорош собой и приветлив. Он торговал гашишем, да и сам любил покурить.
У него Петро покупал травку для Катарины.
Но однажды у него случились неприятности – по доносу соседей уставших от странных звонков в его дверь по ночам к нему нагрянули с обыском. Милиционеры с собаками тщательно обыскали квартиру и, простукивая стенки, нашли-таки тайник, откуда изъяли десяток стандартов экстази и тарена, морфий в ампулах и около килограмма марихуаны. Павло лежал в наручниках на полу. Один из милиционеров вывел его на кухню и предложил решить по-хорошему. Но у Павло просто не было таких денег. Ему дали три дня. В первый же день Павло смог продать машину. Второй он безуспешно бегал по Львову прося взаймы у бывших коллег и клиентов. Но никто не давал. Даже его крыша отказалась ему помочь. Павло, понимал, что попал. Не надеясь на успех, он заскочил в студию звукозаписи, где работал Петро. Он с горечью рассказывал, как жестоко его прижали. Ему жутко не хотелось в тюрьму. А бегство казалось слишком сложным и бессмысленным.
-Есть один способ,- сказал Петро нахмурившись.
Павло удивленно поднял глаза.
-Найди мне живого ребенка.
Павло уставился на него с немым вопросом.
-Моя Катарина хочет ребенка,- сказал Петро.- Но мы не зарегистрированы, поэтому усыновить не сможем. Найди ей ребенка, а я хорошо заплачу. Ты сможешь откупиться.
-Но сколько я помню Катарину, она всегда с ненавистью отзывалась о детях.
-Это от зависти,- Петро изобразил притворную улыбку.- Женщины очень завистливы.
Павло ходил по студии кругами.
-Кажется, я смогу тебе помочь,- сказал Петро, сурово и решительно.- Моя любовница в селе сидит с ребенком соседки. Ее соседка мать-одиночка и некому за нее постоять, да и вряд ли она начнет поиски – она же алкоголичка. Нальет себе стакан и забудет. Я попробую забрать его так, чтобы никто  того не видел.
До вечера Павло смог-таки под клятвенные обязательства взять на ночь машину. Он старался ехать быстрее, но дороги были размыты дождем и один раз он едва не увяз в грязи. Доехав до села, он спрятал машину в лесу и крадучись стал пробираться к селу. За околицей стоял густой туман. В мокрой траве стрекотали сверчки, да гулко выли цепные собаки. Павло сильно повезло.  Леся уложила ребенка спать и, прихватив пляшку горилки, отправилась вместе с подругой к третьей соседке.
Но выпив всего 50 грамм и закусив соленным огурцом, уставшая Леся свалилась на стол и крепко уснула. Так что подруги посовещавшись и слегка потолкав Лесю, остались пить вдвоем лесину горилку.
Павло легко вскрыл старый дверной замок и проник в дом. В колыске сладко спал ребенок. Павло нерешительно застыл над ним на мгновение и, наконец, осторожно вытащил ребенка. Мальчик проснулся и посмотрел на Павло своими огромными голубыми глазами. Павло боялся, что он заплачет, но мальчик был спокоен. Павло нашел шерстяное одеяло, быстро закутал в него ребенка и выскользнул из хаты. Он тенью скользил вдоль плетеных заборов и оград и, казалось, никто его не видел.
Добежав до машины, он положил ребенка на заднее сиденье, обложил подушками, взятыми в багажнике, и быстро завел машину.


Глава III

Леся вернулась домой под утро. Проснувшись у соседки, она выпила стакан чая и была уже трезвой.  Дома она хотела покормить сына, отнести его к няне и бежать на работу. Но колыска была пуста. Леся выронила из рук пустую пляшку и закричала. Она начала отчаянно водить глазами по комнате. Ее взгляд упал на странный металлический предмет внизу. Это был армейский жетон. Леся силилась вспомнить, где она прежде его видела, но голова ее кружилась, и память не желала давать ей немедленного ответа. Она спрятала жетон в карман, и напрочь забыв о нем, побежала будить соседку. Вскоре, все село стояло на ушах. Люди собирались возле деревянной церкви и переговаривались между собой. Сход сельчан вынес единственное решение – никто ничего не видел. Леся заливалась слезами. Один из сельчан толкнул ее в плечо:
-Заяви в милицию. Надежнее всего сразу в Червонограде. Я сам тебя подвезу.
Леся кивнула и отправилась вместе с односельчанином к нему на хату, возле которой стоял старый покоцанный запорожец. Мотор с третьего раза завелся, и машина двинулась с места. Леся благодарила сельчанина, выходя у здания городской милиции. Она сказала, что останется и переночует у подруги. Но ее заявление почему-то не приняли. Сказали, сроки еще не прошли. Хотя по законодательству Украины заявление должны были немедленно принять. И Леся отправилась к подруге.
Подруга была рада ее видеть. Вспоминала студенческие годы, когда они бок о бок писали лекции в уютных аудитории Политехники. Но Леся не слушала подругу. Она сидела угрюмая и мрачная и слезы то и дело наворачивались у нее на глазах.
-Леся, милая,- сказала подруга, крепко взяв ее за руки.- Позвони мужу, может он сможет тебе помочь.
Леся с удивлением подняла глаза. Ее глаза засветились так, как это бывает только в самые страшные минуты отчаяния.
-Дай мне телефон,- быстро сказала она.
И дрожащими руками она набрала номер друга Евгена.
В Сургуте была глубокая ночь. Но после третьего гудка кто-то взял трубку.
-Это Леся – жена Евгена,- тихо сказала Леся.- Наш сын сегодня утром пропал.
-Не может быть. Леся! Я уж думал - вы давно не общались, и, ты стерла мой номер. Но прости, о каком сыне идет речь? У вас есть сын?
-Да есть. Но Евген о нем не знает. Он бросил меня, и я не стала говорить о беременности. А теперь, когда ребенок в опасности разве значат что-то старые обиды?
-Леся. Не переживай. Я немедленно ему позвоню.
Леся услышала короткие гудки. Она не надеялась на помощь.
-Оставь мой аппарат себе,- сказала подруга. У меня есть второй. Вдруг тебе муж перезвонит?
Леся с грустью покачала головой.
-Знаешь, что,- неожиданно сказала подруга.- Езжай во Львов и там вручи правоохоронцам свое заявление. Если твой муж решит тебе помочь, он все равно полетит на самолете. Во Львове и встретитесь.
Леся криво усмехнулась:
-Он забыл обо мне. То, что ты говоришь похоже на фантастику.
-Всякое бывает,- пожала плечами подруга и ободрившись сказала.- Езжай.
Она проводила Лесю до автобуса.
Вот так Леся оказалась во Львове. Расспросив все детали происшествия, СБУшники отошли в сторону, очевидно, чтобы позвонить начальству. Один из них сразу скрылся за дверями ратуши. А второй сухо сказал, что такие вещи не входят в их компетенцию и пусть завтра утром снова подает заявление в милицию.
После этого, СБУшник удалился, а Леся вновь осталась одна под холодным дождем и ее слезы смешивались с каплями дождя, текущими по лицу. «Зачем они спрашивали, чем я его кормила, если даже не захотели принять заявление»,- с грустью подумала Леся.
Внезапно, в кармане запищал телефон подруги. Она быстрым движением вытащила его и нажала на зеленую клавишу. Она застыла от изумления, слыша голос Евгена.
-Леся, я во Львовском аэропорту. Повезло. Сегодня был примой рейс Сургут-Львов. Куда мне ехать?
-Приезжай на «жабу»,- растерянно ответила Леся.
-Ты во Львове?
-Да.
-Жди меня там. Я возьму такси и скоро буду.


Глава IV

Леся быстро направилась на центральную площадь. Конечно, она пришла раньше и села на гранитные ступеньки возле памятника. Дождь шел еще сильнее и, казалось, она промокла до нитки. В небе сверкнула яркая молния и Леся резко подняв глаза увидела что-то страшное и потеряла сознание.
Очнулась Леся в кромешной Тьме. Она поднялась с холодного мраморного пол и стала оглядываться по сторонам. Ей навстречу шел ангел в черной одежде и с горящими ярким пламенем глазами.
-Ты Смерть, что пришла за мною?- воскликнула Леся.
-Нет,- сказал ангел.
-Тогда ты Дьявол, что пришел, чтобы вконец меня замучить, потому что нет на свете кого-либо, несчастнее меня.
-Нет, - сказал ангел.- Но ты не так несчастна, как думаешь, у тебя и у твоего сына все будет хорошо.
-Сына? Ты знаешь что-то о моем сыне,- воскликнула Леся, бросившись навстречу ангелу.
-Я знаю. И для того и пришел, чтобы тебе о том поведать.
-Кто ты?- спросила Леся.
-Я Посланник Асмодея.
-Асмодея? Что-то знакомое.
-Вспоминай,- требовательно изрек ангел.
Леся задумалась. Имя крутилось и крутилось у нее в голове. Вспышка света озарила книгу по истории, прочитанную ею в институте, где в числе прочего упоминался Людовик XIV и некоторые его фаворитки.
-Я знаю,- сказала Леся. – Это тот демон, которому Мадам де Помпадур приносила в жертву младенцев?
-Да,- сказал ангел. – Это Он. Но Он не приемлет такие жертвоприношения, и Мадам со своими сообщниками жестоко поплатились за свои деяния. Вспоминай еще.
Леся вспомнила книгу, повествующую о женском монастыре, одержимом демонами.
-Асмодей это тот, кто искушал монахиню в XVII веке?
-Да, это Он,- ответил ангел.- И монахиня, исполнившая Его желания, все же была оправдана. Но тем, кто не чтил Его Законов, в той истории намного больше не повезло. Но теперь вспоминай еще!
Леся снова задумалась. И вспомнила рассказ о царе Соломоне.
-Это тот демон, кто помогал строить Соломону его Храм?
-Да, это Он,- торжественно сказал ангел.
-Он поможет моему сыну?
-Да, поможет,- коротко сказал ангел.
-Что я должна сделать?- в ужасе и изумлении, смешивающимся с восторгом воскликнула Леся, теребя на груди деревянный крест,- Сорвать с себя крест? Продать Ему душу?
-Нет,- сказал ангел.- Асмодею понравился твой сын. У него есть насчет него некоторые планы. Но чтобы мальчик рос здоровым - ты должна бросить пить.
-Я брошу,- твердо сказала Леся.
-Поклянись: ни капли горилки больше?
-Ни капли. Клянусь, – воскликнула Леся.- Но, умоляю, помогите мне найти сына.
-Вот и хорошо,- сказал ангел.- Пей вино по праздникам. А о горилке забудь. Тогда твоего сына ждет счастливое будущее.
-Но где он? – отчаянно спрашивала Леся.- Мне надо найти вначале моего сыночка, и я обещаю заботиться о нем.
-Жетон в твоем кармане,- сказал ангел, пристально глядя ей в глаза.
Ангел исчез, и кромешная тьма вновь окутала Лесю.
-Очнись, очнись,- кричал Евген, тормоша свою законную жену.
Леся открыла глаза.
-Жетон. Жетон. Жетон,- повторяла она,  чуть не плача.
-Леся, я так рад тебя видеть, - ласково сказал Евген, обнимая ее и целуя. Я так по тебе скучал. Я столько вспоминал о тебе. Та женщина такая тварь оказалась. Как хорошо, что у нас с тобой есть сын.
-Жетон,- тихо ответила Леся.
-Я понимаю, что ты сейчас переживаешь. Но я рядом, мы придумаем что – нибудь. Но прости, о каком жетоне идет речь?
Леся сунула руку в карман, и быстро достав жетон, протянула его мужу. Муж прочитал надпись на жетоне и хлопнул себя по лбу.
-Черт,- воскликнул он.- Я его Павла знаю. Видел я его жетон, когда он меня травкой угощал однажды. Не помнишь Павла с параллельного факультета?
Леся замотала головой.
-Где ты нашла жетон?- спросил Евген.
-В хате на полу, сразу после исчезновения сына.
-Проклятый наркоман! – закричал Евген.- Решил продать нашего сына, чтобы из его крови сделали препараты для богатых олигархов. Я знаю адрес этого ублюдка. Едем, едем скорее.
И муж с женой опрометью бросились ловить такси.


Глава V

Катарина тем временем готовилась к ритуалу. Она выпроводила Петра и решила провести все одна.
Мальчик, закутанный в шерстяное одеяло, тихо дышал во сне.
Катарина расставила 18 свечей треугольником на север, как учил ее наставник, и обозначила в центре знак солнца побили.
Катарина разожгла серу на углях. Вытащила кубок, в который собиралась слить кровь ребенка. Приготовила кинжал, чтобы вырезать ребенку сердце и вложить в фигуру в форме искаженной свастики, которая лишь очень смутно напоминала нацистскую.
Потом Катарина прикурила сигарету. Но сигареты давно ее не вставляли. Она пошла к тайнику, что находился за одним из ее полотен, и извлекла оттуда сверток с марихуаной и папиросы. Она быстро сделала косяк и закурила, жадно затягиваясь опьяняющим дымом. Она почувствовала себя древней кровавой жрицей ужасающего Дьявола. Докурив бычок, Катарина быстро сбросила одежду и нарядилась в длинную черную рясу.
Она зажгла свечи и начала монотонное гортанное пение. Вот-вот перед ее глазами должен был предстать медный идол, принимающий в жертву младенцев. Но время шло, и серный дым застилал помещение едким зловонием, а знака все не было и не было.
Катарина взяла бритву и, сделав надрез на левом запястье, своей кровью начертила на лбу обратную спираль. Это означило возможность видеть. Но ничего не происходило. Тогда Катарина стала монотонно читать одну из молитв, взывая к Владыке Ада – королю Ханаана и Шеола. Но по-прежнему клубился дым, и ее слова тонули в пустой зыбкой тишине над пропастями безвременья.
Катарина метнулась к малышу, и развернула одеяло. Мальчик проснулся, зевая и потягиваясь. Катарина с ненавистью усмехнулась и ударила малыша по лицу. Мальчик впервые за все время начал плакать. Катарина быстро развернула его, с брезгливость отшвырнула мокрые пеленки и, трясясь от злости, обтерев его шерстяным одеялом, отнесла его и положила на пол в центр треугольника из черных свечей на зловещую фигуру.
Серный дым густо окутал северную стену комнаты, и в его неясных очертаниях Катарина увидела впереди огромного бронзового идола, медленно вырисовывающегося из тумана.
-Наконец-то,- прошептала Катарина и бросилась ничком на пол.
Но когда она через 10 секунд подняла глаза, дым уже рассеялся и откуда-то из-за спины ударил искрящийся луч.
Катарина обернулась и увидела, что большое зеркало на южной стене все светилось и переливалось. Желая узнать причину свечения, Катарина быстро пошла к зеркалу. Когда она подошла очень близко, то внезапно отшатнулась. Зеркало сверкнуло новой вспышкой, отражая лик черного ангела. Но это ангел даже близко не был на нее похож. Катарина сделала шаг назад. Зеркало начало плавиться и стремительно потекло вниз. Ангел стоял перед нею в полный рост и смотрел на нее пристально и внимательно. Катарина зажмурила глаза и открыла их снова. Но ангел не собирался уходить. Он раздвинул руками рамку зеркала и вышел навстречу Катарине, взмахивая черными крыльями за спиной.
-Кто ты?- недовольно спросила Катарина.- Ты мой глюк?
-Нет,- рассмеялся ангел.- Твой глюк - это Молох. А я вполне реальный черный ангел, имя мое Асмодей.
Катарина улыбнулась:
-Я, конечно, рада гостям оттуда всегда. Но честно, мне сейчас не до тебя. Мне нужно говорить с Молохом. Ты очень зря вторгся в наше пространство.
Тем временем Асмодей обошел ее справа и, расстегнув серебряную пряжку, снял черный плащ. Асмодей вошел в треугольник. Он приблизился к свастикообразной фигуре, где, повернувшись на живот, пытался ползти маленький мальчик. Черный Ангел поднял мальчика и, аккуратно закутав в плащ, взял его на руки.
-Не трогай,- крикнула Катарина.- Это жертва для Молоха.
-Это жертва для всего Ада. Считай, что Ад ее принял,- улыбнулся Асмодей и пощекотал мальчика по щеке.
Малыш начал смеяться.
Катарина смутилась. С одной стороны, она чувствовала, что у нее хотят отобрать ее жертву, с другой - она боялась Ангела, о котором мало знала.
Оказалось, что даже деревенская девушка Леся за годы своей учебы прочитала об Асмодее больше, чем сатанинская жрица Катарина.
Немного подумав, Катарина сделала шаг вперед:
-Как мог принять жертву Ад, если я не возложила на алтарь сердце этого гаденыша?
-Ад принял жертву. Он посвящен.
-Я не планировала этого.
-Зато Я планировал.
-Что за бред?- воскликнула Катарина.- Мне нужно говорить с Молохом.
-Ты не будешь говорить с Молохом,- холодно ответил Асмодей, покачивая в руках малыша.
-Что я слышу?- улыбнулась Катарина.- Кто ты, что бы указывать, с кем говорить, а с кем нет жрице Великого Молоха?
- Я  Архиизверг Ада,- зловеще улыбнулся Асмодей.- Я Предстоятель Черного Престола, поэтому могу говорить то, что сочту нужным.
-Как ты смеешь?- начала злиться Катарина.- Тебя накажет Владыка Ада.
-Мой Князь – единственный Владыка в Аду. Я безупречно служу Ему и Ему упрекнуть меня не в чем. А твой Молох никогда даже не ступал на порог Черного Тронного Зала.
-Нет-нет,- воскликнула Катарина.- Ты лжешь!. Не зря о тебе писали, что ты прислуживал Яхве, помогая возводить его Храм царю Соломону.
-Я никогда не прислуживал Яхве,- воскликнул Асмодей, сверкая взглядом.- Первый Храм мы возводили не для него, но для Великого Архитектора Вселенной.
-А это еще кто такой?- в недоумении воскликнула Катарина.
-Ты слишком мало читала о магии,- сказал Асмодей.- Твоя Книга Червя - отброс магической литературы, годная лишь на то, чтобы ублажать мелкого самовлюбленного идола, вроде твоего Молоха. Но ты там не найдешь ни одного Ключа Таинств. Никогда не найдешь!
Катарина прищурилась:
-О книгах потом будем спорить. Скажи мне лучше, кто этот Архитектор?
-Он превыше всех богов. Великий, Несотворенный и Вечный. Он недремлющее Око Небес и тот, кто держит в руках обе чаши Весов Мироздания. Трон его вознесен превыше звезд, слава его превыше пространств и времен. Он есть Тот, Кто стоит над Адом и Раем.
-Бред абсолютистов - белосветников,- фыркнула Катарина.- Не мешай мне совершать жертвоприношение. Ужели ты скажешь, что не рад, что я лишу жизни этого маленького ублюдка?
-Ты этого не сделаешь,- грозно ответил Асмодей.
-Это еще почему? – в бешенстве воскликнула Катарина.
-Слухи о твоей возне дошли до Архитектора. Он приказал решить это дело.
-Какой же ты демон, если служишь какому-то Архитетору вместо Молоха – истинного Диавола и Сатаны.
Асмодей рассмеялся:
-Твой Молох, кажется, забыл, что когда Соломон правил Царством Иудейским, как он был побежден и низвержен. Молох забыл, как мы напару с Михаэлем обломали ему рога. Молох забыл, как мы сделали из его рогов семисвечник, чтобы он украшал Первый Храм. Пора ему это напомнить.
Катарина покраснела так, словно ей влепили пощечину.
-Ну, смотри. Молох отомстит тебе за дерзость.
-Куда ему мстить мне без рогов и без секиры? Он червь, скованный на тысячелетия вперед. Храмы его разрушены, культы его забыты. Сила его иссякла. Он лишнее слово боится сказать, если я стою рядом. А многие его жрецы кляняются мне в ноги.
Катарина схватилась за голову:
-Это Falsum, я знаю.
-Это истина. Такие сущности как Я, способны одинаково успешно работать со Светом и Тьмою.
-Ты не Дьявол, ты наш враг,- закричала Катарина.
-Я самый настоящий Дьявол, - ответил Асмодей, нежно целуя засыпающего у него на руках малыша.- Просто ты настолько тупа, что не понимаешь смысла. Уподобляясь своему богу-тельцу, ты превращаешься в безмозглую телку, помешанную на крови, мясе и анальном сексе.
Катарина широко открыла глаза.
-Нет, - улыбался Асмодей.- Любые формы секса приемлемы и разумны, если они приносят радость и наслаждения. Плоть человека - высший храм, который должен всячески боготвориться и почитаться. Нет ничего священнее Любовного Слияния. Право любого плода Любви – Жизнь, дарованная Архитектором Вселенной. И как смеешь ты пытаться отнять то, что тебе не принадлежит?
-Молох сказал, что мне принадлежит мир.
-Тебе принадлежит пара сотен бездарных полотен, которые не купит ни один ценитель настоящего искусства.
Катарина медленно потянула руку за кинжалом.
-Ты сказал, я чего – то не понимаю?- вызывающе закричала Катарина.
-Ты не понимаешь, что судьба этого мальчика стать великим художником. Знаешь, почему он почти все время молчит? Потому что он видит! Он видит подлинный Ад. Он видит его с самого рождения. Раньше он просто лежал в колыбели в углу Черного Зала и рассматривал одеяния черных ангелов, которые так часто проходили мимо него. Он вскормлен грудью Астарты. Амулет в виде змея, кусающего себя за хвост, стал его первой игрушкой. Он уже пытался ползти по темным аллеям. Там же он сделает первые шаги. А едва он возьмет в руки цветной карандаш и бумагу, он начнет рисовать Ад. И будет рисовать его всю жизнь. И его картины останутся в веках, а твои вскоре все забудут. Нам надоела твоя мазня. Пора уступать более талантливым дорогу.
-Что ты понимаешь в искусстве?- зашипела Катарина, и кровью налились белки ее опухших от марихуаны глаз.
-Я рисую лучше тебя. И тебе еще ни раз доведется видеть мои работы. Те, где будет стоять мое Имя.
Катарина застыла в боевой стойке и резко рванула вперед. Асмодей не менее резко отвернул малыша в сторону и в последний момент, когда кинжал почти коснулся его мантии, перехватил руку Катарины и резким движением вывернул ее почти на 180 градусов. Захрустели поломанные кости. Катарина выронила кинжал и упала на пол, завывая от боли.
Асмодей брезгливо отряхнул свою руку в черной перчатке.
В этот момент широко распахнулась дверь мастерской и туда ворвались Леся и Евген. Они нашли Павло у себя дома. Отчаявшись по-хорошему выяснит местонахождение сына, Евген привязал Павло веревками к батарее и, нагрев утюг, прижег ему яйца. После этого Павло дал адрес студии и мастерской. Коль скоро студия была закрыта, родители малыша отправились в мастерскую.
Катарина так и не поняла, как смогла она оставить дверь открытой.
Все присутствующие переглянулись.
Евген попытался сделать шаг навстречу Асмодею. Но Леся отстранила его, подошла к Асмодею сама. Она опустилась перед ним на колени.
Асмодей улыбнулся и протянул ей малыша, хлопающего длинными ресницами над огромными голубыми глазами.
И после того, как Леся прижала малыша к груди, Асмодей растворился в воздухе.  Евген подошел к Катарине.
-Не надо,- тихо сказала Леся.- Пойдем отсюда.
Время близилось к рассвету. Катарина стонала, держась за поломанную руку. Плавились свечи в большом треугольнике вокруг солнца погибели.
Леся и Евген быстро покинули мастерскую. Леся шепотом рассказала свое видение у памятника Тарасу Шевченко.
Евген качал головой, но плащ, в который был завернут маленький ребенок, наглядно свидетельствовал о реальности вмешательства потустороннего. На серебренной пряжке, пристегнутой к плащу стоял странный знак и шесть незнакомых Леси букв.


Глава VI

Леся поселилась во Львове у матери Евгена. Малыш рос не по дням, а по часам, уже в семь месяцев он начал брать в руки карандаши и пытаться водить ими по бумаге.
Леся периодически доставала плащ из шкафа и пыталась разобрать знаки на пряжке. Однажды к ней в гости пришла еще одна лесина подруга, ее бывшая одногруппница, которая всегда увлекалась историей Древнего мира и даже была призером культурологической конференции, посвященной алфавитам Малой Азии, Финикии и Вавилона.
Они попили чай и поболтали.
Взгляд подруги внезапно упал на плащ, лежавший рядом в кресле.
Он подошла к нему и провела рукой по ткани.
-Какая дорога ткань!- воскликнула подруга Леси.
Потом ее взгляд упал на пряжку.
-Асмодей,- уверено прочитала подруга. – Это кажется такой демон?
-Это ангел, - тихо сказала Леся, едва сдерживая слезы благодарности.
Через три месяца Евген вновь прилетел из Сургута – он только что стал директором небольшой строительной фирмы. Он забрал жену и ребенка с собой в новую двухкомнатную квартиру. Леся с момента пропажи сына не выпила ни капли алкоголя.


Глава VII

…Над Львовом висели черные тучи. Хлопьями падал на брукивку мокрый снег. Смеркалось. Катарина шла одна по необыкновенно безлюдной в это время «жабе». Рука ее уже зажила. Но зато начал болеть низ живота. Держась за живот, Катарина медленно опустилась на ступеньки у памятника Тарасу Шевченко. Она достала мобильник и, кутаясь в меха, набрала номер женской консультации. Услышав голос медсестры, Катарина напряглась всем телом, у нее пред глазами пульсировала черная кровь, вытекающая из разрезаемой скальпелями плоти на горящий жертвенник.
-Опухоль злокачественная,- сказала медсестра.
Катарина бросила трубку. Она резко вытащила пачку сигарет, но потом, морщась, отшвырнула ее в сторону. Потом она вытащила заботливо скрученную папиросу с марихуаной. Закурила, тихо притупилась боль.
На площади было пустынно, лишь проносились мимо мотоциклы и машины, да снег падал белыми хлопьями.
Катарина рассеянно взглянула на памятник Тарасу Григорьевичу. Старый поэт медленно повернул голову в ее сторону. Катарина вздрогнула и вскочила, как ужаленная.
Тарас Шевченко повел бровями, стряхнул снежные хлопья с усов и тихо сказал:
-Геть отсюда.

Сентябрь 2013 г.

Пишите нам:

E-mail: via-infernali(@)yandex.ru (без скобок)
Vkontakte: http://vk.com/via_infernali
ЖЖ: http://lmc-rus.livejournal.com/
Проза.ру:  http://www.proza.ru/avtor/viainfernali

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...